Джейн тоже их не любила, но Куинн подозревал, что она порадовалась бы за него, узнав о том, что он строит новую яхту. Джейн всегда хотела, чтобы он был счастлив, чтобы осуществлялись его мечты, и чтобы он достигал всего, чего хотел достичь. Алекс больше не интересовали его дела. В результате Куинн оказался человеком без семьи, без привязанностей и был таким одиноким, каким выглядел, выходя из такси на Вальехо-стрит перед тупичком, заросшим деревьями, которые почти скрывали дом, где они с Джейн прожили всю свою супружескую жизнь, и где выросла Алекс. Разбогатев, он хотел купить дом побольше, но Джейн всегда уверяла, что любит этот дом. Куинн тоже его любил, пока была жива Джейн, и ему было к кому возвращаться домой. И теперь, поворачивая ключ в замке большого дома в английском стиле, он боялся его тишины.

Войдя в переднюю, Куинн поставил на пол чемоданы и услышал тиканье часов в гостиной. Звук потряс его, потому что был похож на сердцебиение. Он никогда так остро не ощущал свое одиночество. Нигде не было цветов, жалюзи были опущены, шторы сдвинуты, и темные деревянные панели, которыми была обшита гостиная и которые раньше сверкали, делали теперь комнату похожей на склеп. Он не припомнит, чтобы дом когда-нибудь выглядел таким темным и наводящим тоску. Не раздумывая Куинн направился к окнам, раздвинул шторы, поднял жалюзи и остановился, глядя в сад. Деревья и зеленая изгородь все еще зеленели, но цветов уже не было. За окном стоял серенький ноябрьский день.

Уже когда они совершали посадку, начал опускаться туман, который теперь медленно расползался по городу. Небо было таким же унылым, как и настроение Куинна.