А с тех пор любая его попытка установить с ней контакт сталкивалась с отчужденностью и холодностью. Она по-своему была так же упряма, как он. Как бы то ни было, она была зла на него уже долгие годы. Они с матерью без конца обсуждали эту проблему, и, несмотря на все попытки матери смягчить позицию дочери, Алекс продолжала безжалостно осуждать поведение отца. Она утверждала, что отца никогда не бывало рядом, когда они в нем нуждались, даже тогда, когда погиб Дуг. Куинн приехал домой на три дня, чтобы присутствовать на похоронах. Сообщение о гибели сына застало его в Бангкоке, где он осуществлял деловую операцию, и он, прилетев на похороны, улетел снова на утро после похорон, оставив одиннадцатилетнюю Алекс и ее мать горевать вдвоем, ища поддержку, друг в друге.

Тогда он отсутствовал в течение месяца и провернул колоссальную сделку, о которой с восторгом писали в «Уолл-стрит джорнал», затем ненадолго вернулся и снова уехал на два месяца, побывав за это время в Гонконге, Лондоне, Париже, Пекине, Берлине, Милане, Нью-Йорке и Вашингтоне. Теперь, став взрослой, Алекс утверждала, что почти не видела отца, а о том, чтобы поговорить с ним, не могло быть и речи. Когда он бывал дома, то был слишком занят, или нуждался в отдыхе, или страдал от быстрой смены часовых поясов и недосыпания, так что не мог уделять внимания ей и матери. В довершение всего он даже лишил ее последней возможности побыть с матерью, чтобы как следует с ней попрощаться. Куинн слышал все это не раз и никогда этого не забудет. Но хуже всего было то, что Куинн не находил себе оправдания. В то время он был именно таким человеком, которого она описала, и он оставался таким, пока не удалился от дел. Но какие бы изменения ни произошли в нем с тех пор, Алекс не желала их признавать.

Куинн попытался, как мог, восполнить Джейн те годы, когда он был слишком занят и подолгу отсутствовал, и думал, что это ему до некоторой степени удалось сделать за те полтора года, которые они провели, когда он удалился от дел.